Евгений Петров

Евгений Петров (aka Евгений Катаев)

О работе над романом «12 стульев»

Нам было очень трудно писать. Мы работали в газете и в юмористических журналах очень добросовестно. Мы знали с детства, что такое труд. Но никогда не представляли себе, как трудно писать роман. Если бы я не боялся показаться банальным, я сказал бы, что мы писали кровью.

Мы уходили из Дворца Труда в два или три часа ночи, ошеломленные, почти задохшиеся от папиросного дыма. Мы возвращались домой по мокрым и пустым московским переулкам, освещенным зеленоватыми газовыми фонарями, не в состоянии произнести ни слова.

Эрнест Хемингуэй

Нет никакого смысла писать то, что уже было написано до тебя — если ты не можешь сделать это лучше. Писатель в нынешнее время должен написать либо что-то абсолютно уникальное, либо побороть мертвых классиков — то есть написать книгу на ту же самую тему, но гораздо лучше. Единственный способ добиться успеха в этом деле — это соревноваться с мертвецами. Большинство ныне живщих писателей на самом деле не существует. Их слава создана критиками, которые всегда ищут калифов на час. Им нужен кто-то, кого они хорошо понимают, и кого можно хвалить без опаски, но как только эти сфабрикованные «гении» умирают, от них ничего не остается. Для настоящего писателя есть только один тип конкуренции — это мертвые авторы, о которых известно, что они прекрасны. Это все равно что быть легкоатлетом, который бежит в другую сторону, вместо того, чтобы соревноваться с остальными бегунами. Если ты не бежишь против времени, ты никогда не узнаешь, на что ты способен.

Марио Варгас Льоса

Литературой надо заниматься постоянно, она заполняет собой всю жизнь, а вовсе не только те часы, когда человек сидит и пишет; она подчиняет себе все прочие дела, потому что литературный труд пожирает саму жизнь писателя, подобно огромному солитеру, поселившемуся в человеческом теле.

Думаю, только тот, кто отдает себя литературе, как отдают себя религии, твердо решив посвятить ей все время, всю энергию, все силы, только тот способен стать настоящим писателем и создать произведение, которое его прославит.

И еще одна загадочная вещь — называется она талант. Гением не рождаются, по крайней мере среди прозаиков такого не встретишь, хотя у поэтов или музыкантов подобное бывает – гениальность проявляется в раннем возрасте и как бы вдруг (классические примеры — Рембо и Моцарт), — нет, нужны долгие годы дисциплины и упорного труда.

Не бывает скороспелых романистов. Все великие, все замечательные романисты сперва были писателями-подмастерьями, и талант их мало-помалу развивался, благодаря упорству и вере в собственное призвание. Так что начинающему автору должен внушить надежду пример писателей, которые, в отличие от Рембо, ставшего гениальным поэтом уже в ранней юности, по кирпичику строили свой талант.

Иван Бунин

Писать стихи надо каждый день, подобно тому как скрипач или пианист непременно должен каждый день без пропусков по нескольку часов играть на своем инструменте. В противном случае ваш талант неизбежно оскудеет, высохнет, подобно колодцу, откуда долгое время не берут воду.

Исаак Бабель

Литературу ни тихостью, ни робостью не сделаешь. Нужны цепкие пальцы и веревочные нервы, чтобы отрывать от своей прозы, с кровью иной раз, самые любимые тобой, но лишние куски. Это похоже на самоистязание.

Не моя, конечно, заслуга, что неведомо как в меня, сына мелкого маклера, вселился демон или ангел искусства, называйте как хотите. И я подчиняюсь ему, как раб, как вьючный мул. Я продал ему свою душу и должен писать наилучшим образом. В этом мое счастье или мой крест. Кажется, все-таки крест. Но отберите его у меня — и вместе с ним изо всех моих жил, из моего сердца схлынет вся кровь, и я буду стоить не больше, чем изжеванный окурок. Эта работа делает меня человеком, а не одесским уличным философом.

Юрий Олеша

Я считаю, что в работе шахтеров и писателей много общего. Я говорю серьезно. Писательский труд — невероятно суровый физический труд. Не только книги, фразы рождаются в муках. Лично у меня.
Говорят, что у бушменов Южной Африки до начала двадцатого века не было собственных имен; безликий писатель, лишенный индивидуальности, своеобразия, напоминает мне человека без имени. У него есть фамилия по паспорту, но у него должен быть и писательский паспорт. Писательское имя — это не только стиль, это и тема, это и материал, это и идея, это и жизненная направленность, это и настроение, это и решение художественной задачи.

Владимир Маяковский

80% рифмованного вздора печатается нашими редакциями только потому, что редактора или не имеют никакого представления о предыдущей поэзии, или не знают, для чего поэзия нужна.

Редактора знают только «мне нравится» или «не нравится», забывая, что и вкус можно и надо развивать. Почти все редактора жаловались мне, что они не умеют возвращать рукописи, не знают, что сказать при этом.

Грамотный редактор должен был бы сказать поэту: «Ваши стихи очень правильны, они составлены по третьему изданию руководства к стихосложению М. Бродовского (Шенгели, Греча и т.д.), все ваши рифмы — испытанные рифмы, давно имеющиеся в полном словаре русских рифм Н. Абрамова. Так как хороших новых стихов у меня сейчас нет, я охотно возьму ваши, оплатив их, как труд квалифицированного переписчика, по три рубля за лист, при условии предоставления трех копий».

Поэту нечем будет крыть. Поэт или бросит писать, или подойдет к стихам как к делу, требующему большого труда.

Майкл Мастерсон

Существует четыре уровня владения тем или иным мастерством: некомпетентность, компетентность, мастерство и виртуозность.

Чтобы преодолеть некомпетентность, вы должны практиковаться около 1000 часов в выбранной вами сфере.

Чтобы достичь мастерства, вам надо продолжать тренировки и довести их общее количество до 5000 часов.

Виртуозность встречается крайне редко. Вы не можете достичь ее, просто практикуясь. Вам также необходимо природное дарование, но даже в этом случае на тренировки уйдет по крайне мере 10 тысяч часов.

Ричард Бах

Мне вовсе не нравится  писать  книги. Если я  только могу повернуться к какой-нибудь идее спиной, оставить ее там, во мраке,  за порогом, то  я даже не возьму в руки перо.

Но  время от  времени  передняя стена  вдруг с  грохотом разваливается, осыпая все вокруг водопадом стеклянных  брызг и кирпичной крошки,  и кто-то, перешагнув через этот мусор, хватает меня  за  глотку и нежно говорит: «Я не отпущу тебя пока ты  не выразишь  меня словами и  не запишешь их на бумагу».

Джон Кремер

Воспринимайте людей, которые участвуют в развитии вашей книги, как армию. Каждый, кто читает вашу книгу — это солдат; каждый, кто читает еще и ваш блог, тут же повышается по службе до капрала; тот, кто просит автограф, — никак не меньше, чем сержант, тот, кто пишет ревью у себя в блоге, автоматически получает чин лейтенанта, тот, кто покупает несколько книг и дарит их своим друзьям, это уже капитан. И так далее. Офицерство свое надо холить и лелеять — именно оно формирует армию читателей, тренирует и обучает ее, и помогает выбывшим из строя восстановить форму.

Что такое раскрутка книги? Усилия? Тяжелая работа? Да ничего подобного! Вы заводите друзей — вот как это называется. Вы знакомитесь, помогаете друг другу, развлекаете и увлекаете друг друга.

Борис Стругацкий

Я (да и ты, конечно) знаю множество писателей, которые согласились СОЗНАТЕЛЬНО, НАМЕРЕННО снизить свой возможный уровень до требований момента – все они – конченые люди. Им больше не подняться. Потому что страшно. Потому что трудно. Потому что на низком уровне уютно и удобно, как в старом грязном халате. Я такой судьбы не хочу ни себе, ни тебе. Я с ужасом думаю о тех временах, когда Стругацкие начнут писать свои вещи левой ногой, кое-как, морщиться от них, как от гнилого яйца, и, морщась, говорить друг другу: «А! Сойдет и так. Зато – сумма прописью…». Будто нет других путей добывать суммы прописью…

(Из письма Б. Н. Стругацкого брату от 7 сентября 1978 года.)